Гражданское право. Договор транспортной экспедиции. В.В. Витрянский

 

———————————————————————————

39 См.: Приложение 1 к Правилам транспортно-экспедиционного обслуживания предприятий, организаций и учреждений в РСФСР // Правила перевозок грузов автомобильным транспортом. М.: Транспорт, 1984. С. 104–109.

40 См.: Правила перевозок грузов автомобильным транспортом. М.: Транспорт, 1984. С. 114–165.

41 Систематизированный сборник инструктивных указаний Государственного арбитража при Совете Министров СССР. 1983. С. 238–242.

42 См. п. 2 инструктивных указаний Госарбитража РСФСР от 20.10.83 N И-2/7 “О рассмотрении споров, связанных с транспортно-экспедиционным обслуживанием грузоотправителей и грузополучателей автомобильным транспортом”.

43 См. п. 4 инструктивных указаний Госарбитража РСФСР от 20.10.83 N И-2/7.

44 См. п. 5 инструктивных указаний Госарбитража РСФСР от 20.10.83 N И-2/7.

45 См. п. 7 инструктивных указаний Госарбитража РСФСР от 20.10.83 N И-2/7.

46 См. п. 8 инструктивных указаний Госарбитража РСФСР от 20.10.83 N И-2/7.

47 См. п. 9 инструктивных указаний Госарбитража РСФСР от 20.10.83 N И-2/7.

 

—————————-

*Согласно положениям ранее действовавшего УАТ РСФСР допускалось заключении перевозчиком договора на перевозку грузов, как с грузоотправителями, так и с грузополучателями или иными лицами. Например, согласно п.36 УАТ РСФСР при заключении договора на перевозку грузов с грузополучателем, а также при принятии от него разового заказа он пользовался правами, нес обязанности и ответственность, предусмотренные УАТ РСФСР для грузоотправителя. Годовой договор мог заключаться также автотранспортным предприятием или организацией со снабженческо-сбытовой или иной организацией, не являющейся грузоотправителем или грузополучателем. В этом случае в соответствии с договором организации, не являвшейся грузоотправителями или грузополучателями, пользовались правами и несли обязанности и ответственность, предусмотренные УАТ РСФСР для грузоотправителей и грузополучателей. Но с вступлением в силу (начало действия документа – 13 мая 2008 г.) Федерального закона от 8 ноября 2007 г. N 259-ФЗ "Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта" (УАТиГНЭТ) данные возможности утратили законные основания. Прим. — СЗ

 

4. Договор транспортной экспедиции по Основам гражданского законодательства 1991 года

 

К концу 80-х – началу 90-х годов ХХ века, когда велась работа по подготовке проекта новых Основ гражданского законодательства, правовое регулирование правоотношений, связанных с транспортным экспедированием, значительно отставало от жизни. Как отмечалось, в некоторой степени регламентировались лишь отдельные элементы обязательств по транспортно-экспедиционному обслуживанию грузоотправителей и грузополучателей со стороны организаций автомобильного транспорта, осуществляющих централизованный завоз (вывоз) грузов на станции железных дорог, в порты (на пристани) и аэропорты. Указанная регламентация осуществлялась в основном за счет ведомственных нормативных актов.

Правда, в то время состоялось одно событие, которое, по существу, осталось незамеченным в юридической литературе, но оказало значительное влияние на разработку механизма правового регулирования транспортной экспедиции. Ассоциацией международных экспедиторов СССР были подготовлены Общие условия деятельности советских экспедиторов (далее – Общие условия), которые были рекомендованы Торгово-промышленной палатой СССР к применению48. Общие условия были призваны урегулировать взаимоотношения экспедиторов и заказчиков при организации перевозок и транспортно-экспедиционном обслуживании различных грузов при осуществлении международных экономических связей. При этом в качестве экспедиторов могли выступать советские организации, уполномоченные осуществлять транспортно-экспедиционную деятельность, а заказчиком признавалось российское или иностранное юридическое или физическое лицо, заключившее с экспедитором договор транспортной экспедиции или выдавшее экспедитору поручение на транспортно-экспедиционное обслуживание определенных грузов.

Согласно Общим условиям по договору транспортной экспедиции экспедитор обязуется от имени и за счет заказчика либо от своего имени, но за счет заказчика организовать перевозки грузов любым видом транспорта в прямом и смешанном сообщении, обеспечить транспортно-экспедиторское обслуживание грузов в процессе их перемещения от отправителя до получателя в соответствии с поручением, а заказчик обязуется возместить экспедитору расходы, понесенные по исполнению договора, и уплатить ему согласованное вознаграждение. Договор транспортной экспедиции должен быть заключен в письменной форме и содержать конкретный перечень транспортно-экспедиционных услуг, предоставляемых заказчику со стороны экспедитора.

Весьма интересным является регулирование в Общих условиях так называемого экспедиторского поручения, в качестве которого признается документ, выдаваемый заказчиком экспедитору на организацию перевозки и транспортно-экспедиционное обслуживание груза заказчика. Экспедиторское поручение может иметь разовый характер или выдаваться в рамках ранее заключенного договора транспортной экспедиции. В последнем случае (при наличии между экспедитором и заказчиком договора транспортной экспедиции) экспедиторское поручение должно быть принято экспедитором к исполнению немедленно по его получении.

Если же экспедиторское поручение выдается заказчиком, не имеющим договора транспортной экспедиции с экспедитором, в качестве отдельного (разового) задания, то необходимо подтверждение экспедитора на его исполнение. Подтвержденное экспедитором экспедиторское поручение рассматривается как заключенный договор транспортной экспедиции. Таким образом, разовое экспедиторское поручение рассматривается в качестве оферты, нуждающейся в акцепте со стороны экспедитора. Отсюда – и особые требования, предъявляемые к форме и порядку выдачи экспедиторского поручения. Экспедиторское поручение выдается в письменной форме, телексные и телеграфные сообщения, а также экспедиторские поручения, переданные в виде телефонограмм, считаются выданными в письменной форме. При необходимости исполнения срочного экспедиторского поручения экспедитор может принять и устное поручение, переданное по телефону, при условии обязательной выдачи в дальнейшем указанного экспедиторского поручения в письменной форме. До предоставления экспедитору подтверждения экспедиторского поручения на заказчика возлагается риск, связанный с неправильной или неполной передачей поручения в устной форме. Выданное экспедитору поручение должно содержать все данные, необходимые для его надлежащего выполнения экспедитором. Любые изменения и дополнения экспедиторских поручений должны производиться только в письменной форме.

В отношении грузов, которые могут принести ущерб другим грузам (опасные грузы), а также скоропортящихся грузов экспедиторские поручения не могут передаваться по телефону с последующим письменным подтверждением. Такие грузы не принимаются экспедитором при отсутствии письменного экспедиторского поручения.

Экспедитор не должен проверять вес и количество мест груза, принимаемого перевозчиком непосредственно от заказчика или заказчиком непосредственно от перевозчика, если такая обязанность экспедитора не предусмотрена соглашением сторон. Однако в тех случаях, когда груз принимается на склад экспедитора или отгружается со склада экспедитора, осуществление проверки количества мест груза для экспедитора является обязательным. Прием груза на склад экспедитора удостоверяется складской распиской. При приеме груза экспедитором от заказчика для его последующей перевозки экспедитор выдает ему экспедиторскую расписку.

Общими условиями предусмотрены разные варианты исполнения экспедиторского поручения. В этих целях экспедитор, в частности, вправе привлекать для исполнения поручения заказчика третьих лиц либо осуществлять перевозку собственным транспортом. В последнем случае в дополнение к договору транспортной экспедиции между экспедитором и заказчиком должен быть заключен договор перевозки груза. Экспедитор может предложить заказчику смешанный способ перевозки и выступать в качестве оператора такой смешанной перевозки.

На экспедитора возлагаются следующие обязанности: исполнить принятое им поручение с необходимой тщательностью в интересах заказчика; точно следовать указаниям заказчика. Если указание заказчика препятствует экономичной и безопасной доставке груза, экспедитор должен немедленно обратить на это внимание заказчика, однако в случае повторения заказчиком своего указания экспедитор должен выполнить его поручение с отнесением всех рисков на заказчика. Если экспедитор не в состоянии полностью или частично выполнить поручение по независящим от него причинам, то исполнение соразмерно отодвигается на время действия этих причин. Экспедитор обязан немедленно информировать заказчика о невозможности исполнения экспедиторского поручения.

Заказчик как контрагент обязанной стороны вправе требовать от экспедитора исполнения принятого последним экспедиторского поручения надлежащим образом и в установленный срок. Заказчик также наделяется правом отозвать ранее выданное поручение с обязательным возмещением экспедитору возникших у него фактических расходов по исполнению поручения.

На заказчика по договору транспортной экспедиции возлагаются следующие обязанности: сообщить экспедитору всю необходимую для осуществления перевозки информацию о грузе и способе перевозки и своевременно предоставить в распоряжение экспедитора все документы, необходимые для выполнения экспедиторского поручения; при выдаче экспедитору поручения указать особые свойства груза, вследствие которых может быть нанесен вред другим грузам, людям или окружающей среде, а также груза, подверженного быстрой порче; возместить все понесенные экспедитором расходы при исполнении поручения и уплатить экспедитору согласованное вознаграждение в соответствии с договором. Выполняя последнюю обязанность, заказчик должен возместить экспедитору возникшие у него расходы на основании действующих на момент выполнения поручения тарифов или установленных договором ставок, а также уплатить экспедитору согласованное вознаграждение. В двух случаях экспедитор вправе требовать возмещения возникших у него расходов и получения соответствующего вознаграждения до завершения исполнения экспедиторского поручения. Такой порядок расчетов возможен, если ранее выданное заказчиком и принятое экспедитором к исполнению поручение изменяется или дополняется заказчиком условиями, приводящими к невозможности выполнения указанного поручения, или поручение аннулируется заказчиком. В этих случаях заказчик должен возместить расходы экспедитора и выплатить ему вознаграждение применительно к фактически выполненным операциям и услугам.

В соответствии с Общими условиями при неисполнении или ненадлежащем исполнении обязательств, вытекающих из договора транспортной экспедиции, экспедитор и заказчик несут ответственность, ограниченную как по размеру, так и по кругу нарушений условий договора. Например, на экспедитора может быть возложена ответственность лишь за действительный ущерб, нанесенный заказчику ненадлежащим исполнением поручения, если это произошло по его вине. Кроме того, специально оговаривается, что экспедитор не несет ответственности за несоблюдение установленных сроков доставки груза, если это не предусмотрено экспедиторским поручением.

Заказчик может быть привлечен к ответственности за следующие нарушения обязательств: передачу экспедитору неправильной и несвоевременной информации относительно свойств груза и правил его перевозки; возможные последствия неправильных или неполных данных по выданному экспедитору поручению; простой транспортных средств под погрузкой или выгрузкой или в ожидании погрузки (выгрузки), вызванный неправомерными действиями или бездействием заказчика, а также несвоевременным приемом или вывозом грузов со складов экспедитора, в размере штрафов, предъявленных перевозчиком к экспедитору.

Как видим, Общие условия деятельности советских экспедиторов, разработанные Ассоциацией международных экспедиторов СССР, довольно детально регламентировали отношения между заказчиком и экспедиторами, возникающие при заключении и исполнении договоров транспортной экспедиции. Учитывая состоявшийся факт их одобрения со стороны Торгово-промышленной палаты СССР, указанные общие условия могли применяться в практической деятельности экспедиторских организаций в качестве обычаев делового оборота. Что же касается подготовки норм о договоре транспортной экспедиции для включения их в проект новых Основ гражданского законодательства, то Общие условия, безусловно, могли служить основой для такой работы.

Однако в первом варианте проекта Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, опубликованного в печати для широкого обсуждения49, среди гражданско-правовых договоров, регулируемых Основами, договор транспортной экспедиции отсутствовал. Это обстоятельство послужило причиной обращения ряда министерств, ведомств и организаций в Верховный Совет СССР с просьбой о включении в проект Основ гражданского законодательства норм, регулирующих договор транспортной экспедиции в качестве самостоятельного гражданско-правового договора.

Так, Ассоциация международных экспедиторов СССР обращала внимание депутатов на то, что экспедиторская деятельность занимает важное место в мировой торговле. Еще в 1880 году на первом конгрессе в Лейпциге была образована Международная федерация экспедиторских ассоциаций, которая в 1990 году объединяла экспедиторские организации из 130 стран. По данным указанной Международной федерации, до 80 процентов всех грузовых перевозок в мире осуществляется с участием экспедиторов50.

Экономическая целесообразность осуществления перевозочного процесса с помощью экспедитора, как отмечалось в обращении Ассоциации международных экспедиторов СССР в Верховный Совет СССР, обусловлена тем, что экспедитор, имея в своем распоряжении предложения как грузовладельца, так и перевозчика, может выбирать наиболее рациональные пути перемещения грузов, координировать перевозку различными видами транспорта, обеспечивать полную загрузку транспортных средств, влиять на ускорение расчетов между продавцом и покупателем, получать для грузовладельцев скидки для транспортных тарифов за счет сосредоточения в своих руках больших объемов грузов. Деятельность экспедиторов улучшает также правовое положение производителей товаров, поскольку экспедитор представляет их интересы по договору транспортной экспедиции перед перевозчиком и, при определенных условиях, принимает на себя ответственность за весь транспортный процесс, освобождая тем самым товаропроизводителей от несвойственных им функций.

Отсутствие надлежащего правового регулирования договора транспортной экспедиции, по мнению Ассоциации международных экспедиторов СССР, не только сдерживало развитие экспедиционных отношений, но и допускало произвольное толкование понятий “экспедитор”, “экспедирование”, “договор транспортной экспедиции”. К соответствующим правоотношениям на практике нередко применялись нормы, относящиеся к грузоотправителю, перевозчику и грузополучателю, что препятствовало нормальному развитию внешнеторговых связей. Особенности договора транспортной экспедиции, которые должны были найти отражение в Основах гражданского законодательства, состоят в том, что указанный договор, находясь в тесной связи с договором перевозки, содержит в себе также элементы договоров поручения, комиссии, подряда, хранения, что придает ему комплексный характер и выделяет его в самостоятельный договор из числа договоров по предоставлению услуг. В связи с этим предлагалось включить в проект Основ гражданского законодательства нормы о договоре транспортной экспедиции в качестве самостоятельного гражданско-правового договора, что явилось бы прочной основой для деятельности экспедиторов и создания стройной системы отношений между грузовладельцами и перевозчиками в системе формирующихся рыночных отношений.

Министерство морского флота СССР также настаивало на включении в проект Основ гражданского законодательства отдельной главы, посвященной договору транспортной экспедиции как самостоятельному гражданско-правовому договору Подчеркивалась необходимость учета опыта зарубежных стран, которые за счет гибкого правового регулирования экспедиции позволили существовать наряду с крупными экспедиторскими организациями средним и мелким экспедиторам. В результате экспедитор стал реальным конкурентом перевозчику. Отмечалось, что в Германии функционирует примерно 4,5 тысячи экспедиторских организаций, во Франции – около двух тысяч, а в США более тысячи экспедиторских фирм обслуживают 85 процентов американского экспорта. Обращалось также внимание на юридико-техническое несоответствие, обнаруженное в проекте Основ гражданского законодательства: в раздел о международном частном праве была включена коллизионная норма, отсылающая к праву страны экспедитора, и в то же время Основы не содержали правил, регулирующих договор транспортной экспедиции51.

Аналогичную позицию занимала и Ассоциация советских морских торговых портов, также обратившаяся в Верховный Совет СССР с соответствующими предложениями. При этом подчеркивалось, что отсутствие законодательного регулирования договора транспортной экспедиции приводит к тому, что при оказании экспедиционных услуг различные организации руководствуются подзаконными актами, произвольно трактуя их в соответствии со своими ведомственными интересами52.

Названные и некоторые другие обращения министерств, ведомств и организаций в Верховный Совет СССР сыграли свою роль: в проекте Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик появились нормы, регулирующие договор транспортной экспедиции в качестве самостоятельного гражданско-правового договора, которые после принятия Основ стали действующими правилами, регламентирующими соответствующие договорные обязательства. Речь идет о нормах, сосредоточенных в статье 105 Основ гражданского законодательства, которая имеет название “Договор транспортной экспедиции”.

Несколько забегая вперед, отметим, что выработанные при подготовке Основ понятие, основные признаки договора транспортной экспедиции, предмет соответствующего обязательства, а также основные параметры его правового регулирования, за некоторыми исключениями, были сохранены и в процессе работы над проектом Гражданского кодекса Российской Федерации. Иными словами, именно при подготовке Основ гражданского законодательства сложилась действующая и сегодня конструкция договора транспортной экспедиции.

 

Итак, согласно Основам гражданского законодательства 1991 года (ст. 105)по договору транспортной экспедиции экспедитор обязуется за вознаграждение и за счет отправителя груза заключить от его или своего имени один или несколько договоров перевозки груза и выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции дополнительных услуг, связанных с перевозкой. В качестве дополнительных услуг договором экспедиции может быть предусмотрено осуществление таких необходимых для доставки груза операций, как получение требующихся для экспорта или импорта документов, выполнение таможенных и иных формальностей, проверка количества и состояния груза, его погрузка и выгрузка, уплата пошлин, сборов и других расходов, возлагаемых на отправителя, хранение груза, его получение в пункте назначения.

Как видим, договор транспортной экспедиции с точки зрения его предмета (действия экспедитора по заключению одного или нескольких договоров перевозки груза, выполнению или организации выполнения дополнительных услуг, связанных с перевозкой, а также действия отправителя груза по возмещению экспедитору понесенных расходов и выплате предусмотренного договором вознаграждения) действительно может претендовать на роль самостоятельного договора. Правда, обращает на себя внимание ограничение субъектного состава договора транспортной экспедиции за счет его “привязанности” только к отправителю груза и в связи с этим некоторое несоответствие между отправителем груза (в качестве “получателя” транспортно-экспедиционных услуг) и характером некоторых дополнительных услуг, оказываемых экспедитором (например, проверка количества и состояния груза, его выгрузка, получение груза в пункте назначения). Очевидно, что такого рода услуги призваны удовлетворять потребности скорее получателя груза, а не грузоотправителя. Представляется также, что ограничение круга контрагентов экспедитора по договору транспортной экспедиции лишь отправителями грузов имело своим последствием неоправданное сужение сферы применения указанного договора. Данное обстоятельство можно объяснить тем, что в качестве обязательного элемента предмета обязательства экспедитора признавалось заключение договора (или нескольких договоров) перевозки груза, а, как известно, сторонами договора перевозки выступают перевозчик и грузоотправитель. Поэтому в случае, когда экспедитор заключает договор перевозки от имени своего клиента, в этом качестве может выступать лишь отправитель груза. Подтверждением этих слов может служить также место статьи о договоре транспортной экспедиции в структуре Основ гражданского законодательства 1991 года: указанная статья (ст. 105) помещена в главе 13 Основ, посвященной именно договору перевозки.

Это не единственное свидетельство непоследовательности законодателя в его отношении к договору транспортной экспедиции как к самостоятельному гражданско-правовому договору. Устанавливая порядок правового регулирования обязательств, вытекающих из договора транспортной экспедиции, законодатель “забыл” о том, что речь идет о самостоятельном гражданско-правовом договоре. Согласно пункту 2 статьи 105 Основ гражданского законодательства к отношениям по договору экспедиции соответственно применяются положения главы 16 Основ (договор поручения), если экспедитор по условиям договора действует от имени отправителя, и положения главы 17 Основ (договор комиссии) – если он действует от своего имени. Более того, в соответствии с пунктом 3 статьи 105 Основ ответственность за невыполнение и ненадлежащее выполнение обязанностей, составляющих содержание дополнительных услуг, оказание которых принял на себя экспедитор, определяется законодательством о соответствующем договоре (подряда, хранения и др.) и условиями договора экспедиции.

Таким образом, договор транспортной экспедиции с точки зрения схемы правового регулирования соответствующих правоотношений представляет собой имущественное объединение различных договорных обязательств, сохраняющих свое самостоятельное правовое значение и подпадающих под действие норм, регламентирующих соответствующие договоры. Однако при таком подходе теряет практический смысл и само выделение договора транспортной экспедиции в качестве самостоятельного гражданско-правового договора, который в процессе регулирования соответствующих правоотношений “рассыпается” на отдельные виды самостоятельных, хорошо известных обязательств. Какова же тогда роль самого регулятора этих правоотношений – договора транспортной экспедиции?

Особым образом в Основах гражданского законодательства 1991 года решается вопрос об ответственности экспедитора перед отправителем груза за нарушение договора перевозки, заключенного экспедитором с перевозчиком во исполнение обязательств, вытекающих из договора транспортной экспедиции. Согласно пункту 4 статьи 105 Основ договором экспедиции, по условиям которого экспедитор действует от своего имени, может быть предусмотрена ответственность экспедитора за ненадлежащее выполнение договоров перевозки, заключенных им с целью обеспечить доставку груза. Такая ответственность экспедитора определяется теми же правилами, по которым перед ним отвечает соответствующий перевозчик, если договором экспедиции не предусмотрена повышенная ответственность экспедитора.

Прежде всего обращает на себя внимание диспозитивный характер этой нормы: на экспедитора может быть возложена ответственность за ненадлежащее выполнение договора перевозки лишь в том случае, если это будет предусмотрено договором транспортной экспедиции. Выходит, что законодателем допускаются, а лучше сказать – предполагаются (ведь экспедитор, скорее всего, не согласится на включение в договор условия о своей ответственности по договору перевозки) ситуации, когда экспедитор не может быть привлечен к ответственности за нарушения, допущенные при перевозке груза (например, за недостачу, повреждение или порчу груза). Такой подход не может не вызывать удивления. Ведь, заключая в соответствии с договором транспортной экспедиции договор перевозки груза от своего имени, экспедитор тем самым лишает самого отправителя груза возможности предъявлять какие-либо требования к перевозчику груза, поскольку с претензиями и исками, вытекающими из перевозки груза, к перевозчику могут обращаться только грузоотправители и грузополучатели. Более того, сам экспедитор, выступая в качестве грузоотправителя, обладает правом привлечения перевозчика к ответственности за ненадлежащее выполнение договора перевозки. Тем более непонятна позиция законодателя, допускающая возможность освобождения экспедитора от аналогичной ответственности перед отправителем груза.

Видимо, все дело в том, что, по версии Основ, в обязанности экспедитора (ни в качестве основных, ни в качестве дополнительных услуг) не входит организация перевозки груза или обеспечение его доставки в пункт назначения. Основы гражданского законодательства (п. 1 ст. 105) говорят лишь об обязанности экспедитора заключить от имени отправителя груза или от своего имени один или несколько договоров перевозки груза и выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции дополнительных услуг, связанных с перевозкой, которые представляют собой лишь некоторые операции, присущие отдельным стадиям перевозочного процесса.

Вместе с тем при таком подходе трудно объяснить правило, содержащееся в пункте 4 статьи 105 Основ, согласно которому ответственность за ненадлежащее выполнение договора перевозки все же может быть возложена на экспедитора, если это предусмотрено договором транспортной экспедиции. Более того, размер такой ответственности может выходить за рамки ответственности, которую несет перед экспедитором (как грузоотправителем) перевозчик груза. Ведь обеспечение перевозки груза и его доставки в пункт назначения не входит в обязательство экспедитора по договору транспортной экспедиции, а необходимым основанием гражданско-правовой ответственности в обязательственном праве, как известно, признается неисполнение или ненадлежащее исполнение должником своих обязательств.

 

В целом создается впечатление, что, решив в принципиальном плане вопросо включении в текст Основ гражданского законодательства норм о договоре транспортной экспедиции как самостоятельном гражданско-правовом договоре, законодатель остановился на полпути. Об этом говорит необоснованное ограничение субъектного состава договора транспортной экспедиции на стороне лица, в отношении которого могут оказываться транспортно-экспедиционные услуги, – отправителя груза (характерная деталь – контрагент экспедитора даже не имел собственного наименования, как это имеет место в отношении сторон всякого гражданско-правового договора). О половинчатой позиции законодателя свидетельствует усеченный предмет обязательства экспедитора, вытекающего из договора транспортной экспедиции, которое не простирается далее заключения экспедитором договоров перевозки и оказания дополнительных услуг на отдельных стадиях перевозочного процесса, хотя в юридической литературе преобладало мнение о том, что договор транспортной экспедиции должен предусматривать полное транспортно-экспедиционное обслуживание клиентов, когда экспедитор принимает на себя обязанность обеспечения доставки груза “от двери до двери”, полностью освобождая грузоотправителей и грузополучателей от несвойственных им функций по транспортировке товарно-материальных ценностей.

Главная же проблема состояла в том, что избранная законодателем схема правового регулирования отношений, вытекающих из договора транспортной экспедиции, противоречила концепции этого договора как самостоятельного гражданско-правового договора. С точки зрения правового регулирования договор транспортной экспедиции (или отдельные его части) в одних случаях признавался договором поручения, а в других – договором комиссии в зависимости от того, действовал ли экспедитор от своего имени или от имени отправителя груза, заключая договор его перевозки с перевозчиком. Причем соответствующие нормы о применении к обязательствам транспортной экспедиции правил о договорах поручения и комиссии (п. 2 ст. 105 Основ) были сформулированы как императивные, что само по себе исключало возможность для сторон урегулировать свои отношения по договору транспортной экспедиции иначе, чем это предусмотрено соответственно главой 16 (договор поручения) и главой 17 (договор комиссии) Основ гражданского законодательства. При этом речь шла не о субсидиарном применении соответствующих норм, а об их прямом, непосредственном действии.

Что касается дополнительных услуг, связанных с перевозкой груза, которые экспедитор должен оказывать отправителю груза, то и здесь законодатель предусмотрел в части ответственности за их невыполнение или ненадлежащее выполнение необходимость применения законодательства о соответствующем договоре (хранения, подряда и др.), довершив разрушение созданной им самим концепции договора транспортной экспедиции как самостоятельного гражданско-правового договора.

 

———————————————————————————

48 См. решение Президиума Торгово-промышленной палаты СССР от 18.01.90, протокол N 91 (п. 12.2).

49 См.: Известия. 1991. 19 января.

50 См. письмо Ассоциации международных экспедиторов СССР от 29.04.91 N АМЭ/0357712-1/49, адресованное Верховному Совету СССР.

51 См. письмо Министерства морского флота СССР от 29.03.91 N СМ-18/728, адресованное Верховному Совету СССР.

52 См. письмо Ассоциации советских морских торговых портов от 21.02.91 N А-331/9, адресованное Верховному Совету СССР

 

Г Л А В А  2

 

ДОГОВОР ТРАНСПОРТНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ

 

1. Понятие и признаки договора

 

В действующем Гражданском кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ, Кодекс) договору транспортной экспедиции посвящена глава 41 “Транспортная экспедиция” (статьи 801–806). Договор транспортной экспедиции по месту расположения регулирующих его норм, избранной законодателем схеме регулирования вытекающих из этого договора правоотношений, а также по его специфическим признакам, нашедшим отражение в Кодексе, представляет собой самостоятельный гражданско-правовой договор.

В соответствии со статьей 801 (п. 1) ГК РФ под договором транспортной экспедиции понимается такой договор, по которому одна сторона (экспедитор) обязуется за вознаграждение и за счет другой стороны (клиента – грузоотправителя или грузополучателя) выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции услуг, связанных с перевозкой груза. Договором транспортной экспедиции могут быть предусмотрены обязанности экспедитора организовать перевозку груза транспортом и по маршруту, избранными экспедитором или клиентом, обязанность экспедитора заключить от имени клиента или от своего имени договор (договоры) перевозки груза, обеспечить отправку или получение груза, а также другие обязанности, связанные с перевозкой. В качестве дополнительных услуг договором транспортной экспедиции может быть предусмотрено также осуществление таких необходимых для доставки груза операций, как получение требующихся для экспорта или импорта документов, выполнение таможенных и иных формальностей, проверка количества и состояния груза, его погрузка и выгрузка, уплата пошлин, сборов и других расходов, возлагаемых на клиента, хранение груза, его получение в пункте назначения, а также выполнение операций и услуг, предусмотренных договором.

С точки зрения общей характеристики всякого гражданско-правового договора договор транспортной экспедиции является консенсуальным, двусторонним, взаимным и возмездным.

Консенсуальный характер договора транспортной экспедиции выражается в том, что по указанному договору экспедитор обязуется за вознаграждение и за счет другой стороны выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции услуг, связанных с перевозкой груза. Следовательно, соответствующие обязательства возникают в силу самого факта подписания соглашения между экспедитором и клиентом, законодательство никак не связывает момент возникновения указанного правоотношения с необходимостью передачи груза экспедитору, что могло бы служить признаком реального договора.

В последние годы в юридической литературе можно встретить утверждение о том, что договор транспортной экспедиции может быть как консенсуальным, так и реальным договором. Например, по мнению В.Т. Смирнова и Д.А. Медведева, договор транспортной экспедиции “может быть либо консенсуальным, когда экспедитор организует выполнение экспедиционных услуг, либо реальным, когда он выполняет их с вверенным ему грузом (в частности, когда экспедитором выступает перевозчик)”53.

Г.П. Савичев пишет: “Менее однозначно решается вопрос о том, к какому типу: реальному или консенсуальному – можно отнести этот договор. В одном случае, когда экспедитору предоставлено право заключать договор от своего имени и самостоятельно сдавать груз к перевозке, договор экспедиции является реальным договором. В ситуации, когда экспедитор выполняет лишь так называемые организационные функции по оказанию клиенту соответствующих услуг, договор экспедиции является консенсуальным”54.

Следует заметить, что ранее, в советский период, консенсуальный характер всякого договора экспедиции не вызывал каких-либо сомнений или возражений в юридической литературе. Так, О.С. Иоффе подчеркивал, что консенсуальный характер договора экспедиции “проявляется в том, что он признается заключенным в момент достижения соглашения между сторонами, а действия по сдаче и отправке, получению и принятию груза, как и по уплате экспедитору вознаграждения, совершаются во исполнение уже возникшего обязательства”55.

Думается, что последующее изменение законодательства о договоре транспортной экспедиции нисколько не изменило признак консенсуальности данного договора. Независимо от того, каким образом экспедитор берется оказать клиенту экспедиционные услуги: непосредственно выполнить указанные услуги своими силами либо лишь организовать их выполнение, – соответствующие обязательства возникают на стороне экспедитора в силу самого факта подписания соглашения с клиентом. В равной мере сохраняется консенсуальный характер договора транспортной экспедиции и в том случае, когда экспедитор выполняет экспедиционные услуги “с вверенным ему грузом”. Ведь в этом случае само получение груза экспедитором от клиента представляет собой исполнение обязательств, вытекающих из договора транспортной экспедиции, которые возникли с момента подписания соответствующего соглашения между экспедитором и клиентом. Не изменяет консенсуальный характер договора транспортной экспедиции и участие в нем в качестве экспедитора перевозчика груза. Возложение на перевозчика обязанностей по транспортно-экспедиционному обслуживанию возможно лишь при наличии предварительного соглашения между ним и грузоотправителем (грузополучателем). Только в этом случае обеспечивается принятие перевозчиком груза к перевозке на условиях ранее заключенного соглашения о транспортно-экспедиционном обслуживании клиента.

Теоретический спор о консенсуальном или реальном характере договора транспортной экспедиции может иметь и серьезные практические последствия, влияющие, в частности, на судебно-арбитражную практику.

—————————-

См. также Федеральный закон от 30 июня 2003 г. N 87-ФЗ О транспортно-экспедиционной деятельности

 

Так, арбитражный суд кассационной инстанции, рассматривая дело по иску торгового дома (клиента) к транспортно-экспедиционной компании (экспедитору) о взыскании убытков, вызванных невыполнением обязательств по договору транспортной экспедиции, установил, что между сторонами действительно был заключен договор транспортной экспедиции. Согласно условиям данного договора экспедитор принял на себя обязанность за вознаграждение и за счет клиента организовывать выполнение перевозки грузов клиента на территории Российской Федерации. Условия перевозки каждой конкретной партии груза должны были согласовываться сторонами в процессе подачи заявки клиентом и ее принятия экспедитором. В обязанности клиента помимо подачи заявки входила передача экспедитору упакованного и промаркированного груза. На экспедитора возлагались обязанности по принятию груза от клиента на основе заявки последнего, обеспечению сдачи этого груза перевозчику, сопровождению груза в пути следования, разгрузке его в пункте назначения и выдаче груза получателю.

Требование клиента о возмещении экспедитором убытков, вызванных невыполнением обязательств по транспортно-экспедиционному обслуживанию, основывались на том, что им была подана заявка на экспедирование груза (стекло), соответствующая условиям договора, которая была принята экспедитором, но несколько позже экспедитор отказался от выполнения своих обязательств по этой заявке, учинив соответствующую запись на бланке заявки. В результате клиент вынужден был принимать самостоятельные меры по доставке груза в пункт назначения автомобильным транспортом (договором транспортной экспедиции предусматривалась железнодорожная перевозка), что повлекло дополнительные расходы, которые он и просил взыскать в качестве убытков, причиненных ему экспедитором, не выполнившим свои обязательства.

При рассмотрении данного дела арбитражный суд констатировал, что обязательства экспедитора по принятию груза от клиента и обеспечению его доставки возникли из договора транспортной экспедиции, заключенного сторонами. Заявка, поданная клиентом, соответствовала требованиям, предусмотренным договором, и была принята экспедитором. Договор транспортной экспедиции не содержал каких-либо оснований к отказу от исполнения своих обязательств экспедитором, которыми последний мог бы воспользоваться в данном случае. Согласно условиям договора составление транспортной накладной производится непосредственно в момент передачи груза клиентом экспедитору и входит в обязанности самого экспедитора, а поэтому доводы экспедитора о том, что клиентом не были выполнены обязательства по передаче экспедитору копии накладной и груза в надлежащей таре, были признаны арбитражным судом несостоятельными. В материалах дела отсутствовали какие-либо доказательства, подтверждающие факт прибытия представителя ответчика (экспедитора) к указанному в заявке сроку к клиенту, а также осмотр им груза и тары, в которую был упакован груз. Экспедитор не представил документов, свидетельствующих о том, что он был лишен возможности приступить к исполнению обязательств, связанных с экспедированием груза, в частности в связи с тем, что клиентом не была представлена необходимая информация о грузе (п. 2 ст. 804 ГК РФ), а также доказательств истребования какой-либо дополнительной информации.

В связи с тем, что арбитражным судом был установлен факт нарушения экспедитором своих обязательств, вытекающих из договора транспортной экспедиции, а также причинная связь между противоправным бездействием экспедитора и убытками, причиненными клиенту, убытки были взысканы с экспедитора56.

 

Очевидно, что такое решение могло быть принято арбитражным судом лишь в том случае, если признается консенсуальный характер договора транспортной экспедиции.

То обстоятельство, что договор транспортной экспедиции является двусторонним, взаимным и возмездным договором, вытекает из самого определения понятия этого договора, а именно из того факта, что экспедитор обязуется выполнить или организовать выполнение определенных договором транспортной экспедиции услуг за вознаграждение и за счет другой стороны. Помимо обязанности оплаты экспедиционных услуг, оказываемых экспедитором, обязательство на стороне клиента включает в себя также обязанность по предоставлению экспедитору документов и иной необходимой информации, в частности о свойствах груза и об условиях его перевозки. Причем исполнение экспедитором своего обязательства носит по отношению к исполнению клиентом обязанности представления документов и иной информации встречный характер (ст. 338 ГК РФ): в случае непредоставления клиентом необходимой информации экспедитор вправе не приступать к исполнению своих обязательств по экспедированию грузов.

 

Договор транспортной экспедиции относится к категории гражданско-правовых договоров о возмездном оказании услуг. Как справедливо отмечает О.С. Иоффе, “экспедиция – один из видов деятельности по оказанию услуг. Вследствие этого она находится в общем ряду с другими… договорами такого же характера – хранения, поручения, комиссии”57. К этому добавим, что в соответствии с действующим законодательством договор транспортной экспедиции, как и прочие названные договоры, является самостоятельным гражданско-правовым договором и в силу этого имеющиеся в ГК РФ (гл. 39) общие правила о договоре возмездного оказания услуг не подлежат применению к договору транспортной экспедиции (п. 2 ст. 779 ГК РФ). В этом обнаруживается несомненное сходство договора транспортной экспедиции с договорами перевозки, хранения, поручения, комиссии, агентским договором и иными самостоятельными договорами о возмездном оказании услуг.

Определяя место договора транспортной экспедиции среди иных договоров о возмездном оказании услуг, многие авторы обращают внимание на комплексный характер обязательств, вытекающих из этого договора, и обнаруживают в них элементы иных видов обязательств по возмездному оказанию услуг: перевозки, хранения, поручения, комиссии и т.д., – которые, безусловно, в той или иной мере присутствуют в договоре транспортной экспедиции. Но не следует забывать, что речь идет о самостоятельном гражданско-правовом договоре, а стало быть, и об особом типе обязательств, отличающемся от иных гражданско-правовых обязательств, в том числе и от тех, элементы которых можно выявить в договоре транспортной экспедиции. В связи с этим, даже если обязательство экспедитора, вытекающее из конкретного договора транспортной экспедиции, исчерпывается определенным набором обязанностей, характерных для других типов договоров, сочетание элементов различных обязательств, безусловно, дает новое качество, а само обязательство транспортной экспедиции приобретает самостоятельный характер. На данное обстоятельство неоднократно обращалось внимание в юридической литературе советского периода58.

Вместе с тем в некоторых современных научных работах, посвященных классификации гражданско-правовых договоров, можно обнаружить иной подход, суть которого сводится к отрицанию самостоятельности договора транспортной экспедиции и отведению ему роли транспортной разновидности иных известных гражданско-правовых обязательств. Например, в монографии Ю.В. Романца подчеркивается, что “в рамках транспортной экспедиции могут выполняться обязательства различной направленности (возмездного оказания услуг, поручения и т.д.). Причем данный договор не предусматривает обязательств какой-либо иной направленности, нежели та, которая отличает тот или иной тип договора, выделенный в ГК по признаку направленности. Это дает основания для вывода о том, что договор транспортной экспедиции сформулирован законодателем не по самостоятельному признаку направленности, а по вторичному системному признаку, служащему основой для выработки нормативной базы, лишь уточняющей регулирование типа обязательства, которое в нем присутствует”. Эти рассуждения приводят автора к следующему выводу: “Транспортная экспедиция представляет собой “перевозочный” вид каждого из договорных типов, который ею конкретизируется. Например, если по договору транспортной экспедиции оказываются комиссионные услуги, то можно сказать, что он является “перевозочным” видом договора комиссии, и т.д.”. А далее следует вывод, который может породить серьезные последствия для судебно-арбитражной практики: “Установление направленности конкретного договора транспортной экспедиции имеет нормообразующее значение. Направленность служит основой для применения к услуге, оказываемой в рамках транспортной экспедиции… норм, отражающих направленность этой услуги. Например, если на экспедитора возложена обязанность по оказанию от своего имени юридических услуг, связанных с перевозкой, к таким правоотношениям должны применяться нормы института комиссии”59.

С таким взглядом на договор транспортной экспедиции, когда ему отводится роль “перевозочного” вида иных договоров, невозможно согласиться по причинам как теоретического, так и юридико-технического порядка.

Во-первых, представляется неверным суждение о том, что “договор транспортной экспедиции сформулирован законодателем не по самостоятельному признаку направленности”, а по некоему “вторичному системному признаку”. Обязательства по транспортной экспедиции направлены на обеспечение перевозки груза и на организацию такого обеспечения, а отнюдь не на совершение абстрактных юридических (сделки) или фактических действий. Как правильно отмечает Г.П. Савичев, “предназначение договора транспортной экспедиции состоит в том, чтобы способствовать выполнению основного транспортного договора – договора перевозки груза Дело в том, что сам по себе договор транспортной экспедиции лишен какого-либо юридического смысла, если он не направлен на оказание дополнительных услуг клиентуре транспорта, не имеющей, как правило, собственных транспортных средств”60. То обстоятельство, что экспедитор по договору транспортной экспедиции обязуется выполнить или организовать выполнение определенных экспедиционных услуг, связанных с перевозкой груза, никак не может свидетельствовать о том, что указанные услуги должны квалифицироваться как услуги “перевозочного” комиссионера или “перевозочного” поверенного, в зависимости от того, действует ли экспедитор от своего имени или от имени клиента. Ведь такого рода услуги вовсе не сводятся к совершению сделок (погрузочно-разгрузочные работы, сопровождение груза и обеспечение его сохранности и т.п.).

Во-вторых, договором транспортной экспедиции может быть предусмотрено обязательство экспедитора организовать перевозку груза транспортом и по маршруту, избранными экспедитором или клиентом (п. 1 ст. 801 ГК РФ). Именно применительно к таким ситуациям говорят о полном транспортно-экспедиционном обслуживании. Указанное обязательство никак не укладывается в предмет договоров поручения, комиссии или агентского договора, а может вытекать лишь из договора транспортной экспедиции. Именно такого рода обязательство олицетворяет собой в полном смысле специфическую направленность договора транспортной экспедиции: обеспечение перевозки груза и доставки его получателю.

В-третьих, с точки зрения системы гражданско-правовых договоров все договоры, относящиеся к категории договоров о возмездном оказании услуг, в том числе договоры транспортной экспедиции, поручения, комиссии, перевозки и др., находятся в одном ряду, являются однопорядковыми. Родовым же понятием по отношению к названным договорам является договор о возмездном оказании услуг. Поэтому методологически недопустимо определять соотношение указанных договоров (например, договора транспортной экспедиции и договора комиссии) как вид к роду.

В-четвертых, применение отдельных норм о других договорах к договорам, признаваемым самостоятельными договорами, которым посвящены отдельные главы ГК РФ, возможно лишь как прием законодательной техники и при наличии прямого указания об этом в тексте Гражданского кодекса В главе 41 ГК РФ, посвященной договору транспортной экспедиции, в отличие от статьи 105 Основ гражданского законодательства 1991 года нет ни одной нормы, которая допускала бы применение к обязательствам по транспортной экспедиции правил о договоре комиссии и договоре поручения. Единственное правило такого рода сформулировано лишь в отношении норм об ответственности перевозчика, в соответствии с которыми определяется и ответственность экспедитора, если последним будет доказано, что допущенное им нарушение обязательства перед клиентом вызвано ненадлежащим исполнением договоров перевозки (ст. 803 ГК РФ). Это единственное исключение подтверждает общее правило: никакие иные нормы о других договорах (например, поручения или комиссии) не подлежат применению к обязательствам, вытекающим из договора транспортной экспедиции. При этом необходимо подчеркнуть, что отсутствие в главе 41 ГК РФ норм, отсылающих к правилам, регулирующим иные договоры (комиссии, поручения, хранения, агентский договор), с точки зрения юридической техники никак не может быть компенсировано теоретическими рассуждениями о соотношении указанных договоров с договором транспортной экспедиции, допускающими (теоретически) возможность применения к обязательствам по транспортной экспедиции правил об иных договорах.

В связи с этим можно согласиться с мнением Д.А. Медведева и В.Т. Смирнова, которые указывают: “Экспедитор оказывает определенные услуги клиенту, в чем обнаруживается сходство с такими договорами, как поручение, комиссия, агентирование, возмездное оказание услуг. Однако предметом последних является совершение любых сделок и действий, в том числе вовсе не относящихся к транспортной деятельности. В отличие от этого экспедиция предполагает оказание услуг, непосредственно связанных с перевозкой груза. Поэтому экспедиция не может рассматриваться как разновидность одного из названных договоров или их конгломерат”61.

Правда, те же авторы полагают, что все же “не исключена возможность субсидиарного применения норм о поручении, комиссии и агентировании к транспортной экспедиции… В настоящее время ст. 801 ГК косвенно подтверждает такую возможность путем указания на право экспедитора заключать договор перевозки от имени клиента или от собственного имени. Кроме того, любая из сторон договора экспедиции вправе отказаться от его исполнения, что также характерно для поручения, комиссии и агентирования, как личных сделок (ст. 806, 977, 1002, 1010 ГК). Таким образом, экспедицию следует рассматривать как особую разновидность сделки о представительстве”62.

Ранее уже отмечалось, что соображения законодательной техники не допускают ни прямого, ни субсидиарного применения к договору транспортной экспедиции правил об иных, в том числе и так называемых представительских, договорах. Применение отдельных правил об этих договорах возможно лишь исходя из общего принципа аналогии закона в ситуации, когда отношения транспортной экспедиции окажутся не урегулированными нормами о договоре транспортной экспедиции, соглашением сторон или обычаями делового оборота при несомненном их сходстве с отношениями поручения, комиссии или агентирования. Кроме того, вызывает сомнения отнесение договора транспортной экспедиции к так называемым представительским сделкам. Подобным образом можно квалифицировать договор транспортной экспедиции лишь в том случае, когда обязательства экспедитора, вытекающие из этого договора, ограничены обязанностью заключить договор перевозки груза с перевозчиком от имени клиента и по доверенности последнего. При этих условиях действительно можно говорить о том, что правоотношения клиента и экспедитора являются сделкой представительства, поскольку в отношении такого договора перевозки будет действовать правило о том, что указанная сделка, совершенная экспедитором (представителем) от имени клиента (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого (ст. 182 ГК РФ). Однако подобный договор транспортной экспедиции, по которому обязательства экспедитора исчерпываются указанной единственной обязанностью, теряет всякий практический смысл, поскольку для регулирования соответствующих отношений стороны могут ограничиться выдачей доверенности.

Даже в тех случаях, когда транспортно-экспедиционное обслуживание клиента со стороны экспедитора ограничивается первой стадией перевозочного процесса и стороны согласовали условие о заключении экспедитором договора перевозки груза с перевозчиком от имени клиента на основе доверенности последнего, обязательство на стороне экспедитора включает в себя ряд иных обязанностей, не имеющих никакого отношения к представительским сделкам. В частности, экспедитор должен организовать подачу транспортных средств для принятия груза от клиента и его доставки перевозчику, обеспечить сопровождение данного груза до места нахождения перевозчика, сдать указанный груз перевозчику. Выполняя указанные обязанности, экспедитор действует в качестве должника в обязательстве, вытекающем из договора транспортной экспедиции, а не как представитель клиента. Поэтому договор транспортной экспедиции в целом конечно же не может быть отнесен к сделкам представительства.

 

Принципиальное значение для определения места договора транспортной экспедиции среди иных гражданско-правовых договоров, направленных на возмездное оказание услуг, имеет выделение признаков указанного договора, которые в своей совокупности позволяют отграничить транспортную экспедицию от других сходных правоотношений.

Основным признаком договора транспортной экспедиции, выделяющим его из числа всех остальных договоров, относящихся к категории договоров о возмездном оказании услуг, является особенность предмета данного договора, которая заключается в том, что все услуги, оказываемые клиенту экспедитором, подчинены единой цели – обеспечению перевозки груза. Для других договоров этой категории (об оказании услуг), как поименованных, так и не поименованных в ГК РФ, характерны либо иная специальная цель, либо отсутствие специальной цели. Например, договор перевозки конкретного груза имеет своей целью доставку груза в пункт назначения и выдачу его управомоченному на получение груза лицу (п. 1 ст. 785 ГК РФ); целью договора хранения является хранение переданной вещи и возврат ее поклажедателю в сохранности (п. 1 ст. 886 ГК РФ); договоры поручения (п. 1 ст. 971 ГК РФ), комиссии (п. 1 ст. 990 ГК РФ), агентский договор (п. 1 ст. 1005 ГК РФ) не имеют своей специальной цели, а их общее предназначение состоит в обеспечении интересов представляемого лица (доверителя, комитента, принципала) и совершении юридических (поручение, комиссия), а также фактических (агентский договор) действий по поручению последнего.

По поводу существа транспортно-экспедиционных услуг и объединяющей их цели Х.И. Шварц в свое время указывал: “В литературе, в практике и в источниках права, регулирующих транспортную экспедицию, нет единого понимания понятия транспортно-экспедиционной деятельности. Некоторые, говоря об этой деятельности, понимают под ней совокупность перевозочных и экспедиционных действий. Другие связывают это понятие с более узким комплексом, а именно: с действиями, вспомогательными по отношению к перевозке. Но почти все, кто касался проблемы правового регулирования транспортной экспедиции, подчеркивают вспомогательный характер экспедиционных действий по отношению к завершенной или предстоящей перевозке”63.

В работах российских правоведов, изданных в условиях действия нового Гражданского кодекса Российской Федерации, также подчеркивается неразрывная связь экспедиционных услуг с процессом перевозки грузов. Например, Г.П. Савичев предложил все возможные экспедиционные услуги разделить на три группы в зависимости от того, какую стадию перевозочного процесса они призваны обслуживать. Он пишет: “На стадии, предшествующей процессу перевозки, экспедиционные обязательства возникают по поводу: содержания договора экспедиции, определения оптимального варианта способа перевозки (вид транспорта, маршрут движения и т.п.). На стадии процесса перевозки экспедиционные обязательства могут возникать по поводу: сопровождения грузов клиента в пути следования; оформления отношений с транспортными предприятиями при переадресовке грузов; перевалочных операций при смешанных перевозках и т.п. На стадии завершения перевозки видами экспедиционных обязательств являются: информирование грузополучателя о прибывшем или прибывающем в его адрес грузе; раскредитация транспортных документов; окончательные расчеты с перевозчиком; получение груза и доставка его на склад получателя”64.

Неразрывная связь экспедиционных услуг с перевозкой грузов, направленность договора транспортной экспедиции исключительно на организацию или обеспечение процесса перевозки грузов позволяют также отличать услуги, оказываемые клиенту экспедитором, от некоторых иных операций и услуг, оказываемых грузоотправителям, грузополучателям и транспортным организациям со стороны иных организаций, обслуживающих участников транспортного процесса. Например, лоцманские, навигационные и иные подобные услуги на морском транспорте характеризуются направленностью на обеспечение безопасности движения и сохранности самих транспортных средств, которые могут использоваться, в том числе и для перевозок грузов. Поэтому указанные услуги не могут составлять предмет договора транспортной экспедиции. На воздушном транспорте к этой же категории услуг относятся операции и услуги по обслуживанию воздушного движения, а также метеорологическое, радио-, электро- и светотехническое, инженерно-авиационное, аэродромное и другое обеспечение полетов воздушных судов, которое осуществляется на единообразных условиях за плату (ст. 69 Воздушного кодекса Российской Федерации).

Другим важным признаком договора транспортной экспедиции, позволяющим отграничивать указанный договор, в частности, от договоров поручения и комиссии, является наличие в обязательствах экспедитора обязанности совершать как юридические, так и фактические действия, направленные на обеспечение перевозки грузов. На это в свое время указывал О.С. Иоффе: “Тесное переплетение фактических и юридических действий и выделяет экспедицию из числа других договоров по оказанию услуг”65.

Правда, в юридической литературе советского периода можно встретить и иную позицию. Так, М.Е. Ходунов считал, что “сочетание действий фактического и юридического порядка вовсе не является отличительным признаком договора экспедиции… Что касается извещения клиента об отправленных или прибывших грузах, то обязанность экспедитора известить клиента, так же как и его обязанность хранить груз до сдачи перевозчику или клиенту, не является специфическим признаком договора экспедиции”66.

По мнению В.К. Андреева, все обязанности экспедитора “можно подразделить на две группы: юридические действия и операции производственного характера. Осуществление транспортно-экспедиционного обслуживания невозможно без выполнения экспедитором операций по приему и сдаче грузов другим видам транспорта, по оформлению перевозочных документов, ведению расчетных операций. Совершая эти действия, автотранспортный комбинат или предприятие промышленного железнодорожного транспорта по поручению клиента заключает договор перевозки грузов с соответствующей транспортной организацией или вступает в этот договор в роли грузополучателя”67.

Дискуссия о таком признаке договора транспортной экспедиции, как наличие в обязательстве экспедитора сочетания юридических и фактических действий, имевшая место в советский период, во многом объяснялась отсутствием в законодательстве легального определения договора транспортной экспедиции, который в то время находил выражение лишь в так называемых обязательствах по транспортно-экспедиционному обслуживанию, которые обычно присоединялись к обязательствам перевозчика по перевозке груза.

Действующий ГК РФ такое легальное определение договора транспортной экспедиции предусматривает (п. 1 ст. 801), а содержащаяся в нем формулировка обязательства экспедитора: “выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции услуг, связанных с перевозкой груза” – свидетельствует о том, что речь идет о любых услугах, в том числе и о тех, которые могут быть выражены как в юридических, так и в фактических действиях. Данный признак, бесспорно, позволяет отличать договор транспортной экспедиции от договоров поручения и комиссии, по которым соответственно поверенный и комиссионер обязуются совершать лишь юридические действия (сделки).

Однако следует заметить, что выделение этого признака договора транспортной экспедиции носит целевой характер (для отграничения данного договора от смежных договоров поручения и комиссии) и не может использоваться при анализе обязательств экспедитора в качестве критерия дифференциации услуг, оказываемых последним клиенту, как это делает, например, Г.П. Савичев. По его мнению, все экспедиционные обязательства “подразделяются на обязательства по оказанию услуг юридического характера и обязательства по оказанию фактических услуг. Обязательствами по оказанию юридических услуг являются: заключение экспедитором от своего имени договора перевозки грузов; производство расчетов с перевозчиком за оказанные им услуги по перемещению грузов; оформление соглашений о страховании грузов и т.п. Обязательствами по оказанию фактических услуг являются: проверка состояния груза, предназначенного к перевозке; производство погрузочно-разгрузочных работ; информирование грузополучателя о прибывшем в его адрес грузе, и т.п.”68.

Такая дифференциация обязательств экспедитора лишена практического смысла, поскольку при этом теряется цель договора транспортной экспедиции – обеспечение или организация перевозки груза, а единый процесс исполнения обязательств, вытекающих из этого договора, разбивается на противопоставляемые друг другу некие юридические и фактические действия экспедитора.

 

Еще одна отличительная черта договора транспортной экспедиции кроется в особенностях его правового регулирования. Эти особенности состоят в том, что, во-первых, в ГК РФ отсутствует закрытый перечень услуг, признаваемых обязательными для договора транспортной экспедиции; во-вторых, Кодекс допускает (а точнее говоря, прямо предусматривает) возможность принятия специального закона о транспортно-экспедиционной деятельности, положения которого в части определения условий выполнения договора транспортной экспедиции объявляются приоритетными по сравнению с соглашением сторон. Аналогичной привилегией преимущественного (по отношению к условиям договора) применения наделяются также нормы иных федеральных законов и правовых актов, относящихся к транспортной экспедиции (п. 3 ст. 801 ГК РФ).

Первая особенность выражается в том, что законодатель, определяя понятие договора транспортной экспедиции, не указывает конкретные виды услуг, в отношении которых сформулирована обязанность экспедитора по их выполнению или организации выполнения. Единственное императивное требование, предъявляемое к этим услугам, состоит в том, что они должны быть связаны с перевозкой груза.

Что касается обязанностей экспедитора (организовать перевозку груза, заключить от имени клиента или от своего имени договоры перевозки груза, обеспечить отправку и получение груза), а также дополнительных экспедиционных услуг (получение документов, выполнение таможенных и иных формальностей, проверка количества и состояния груза, его погрузка и выгрузка и т.п.), которые перечислены в пункте 1 статьи 801 ГК РФ, то в отношении них законодатель говорит о том, что они “могут быть” предусмотрены договором транспортной экспедиции.

Это обстоятельство свидетельствует о чрезвычайно широкой сфере применения договора транспортной экспедиции и позволяет квалифицировать в качестве такового всякое соглашение, заключаемое грузоотправителем или грузополучателем с организацией, которая может быть признана экспедитором, и предусматривающее выполнение для грузоотправителя или грузополучателя любых операций и услуг, связанных с перевозкой груза. Именно такой подход обнаружил себя в судебно-арбитражной практике.

 

Так, арбитражный суд, рассматривая в кассационном порядке дело по иску фермерского хозяйства к индивидуальному предпринимателю о взыскании с последнего убытков, вызванных ненадлежащим исполнением договорных обязательств, установил, что между сторонами был заключен договор, согласно которому индивидуальный предприниматель принял на себя обязательство по погрузке в январе 2000 года четырех вагонов пиловочника, принадлежащего фермерскому хозяйству, в адрес его получателей, а в феврале – еще пяти вагонов лесоматериалов хозяйства. По мнению фермерского хозяйства, между сторонами заключен договор транспортной экспедиции, так как на стороне ответчика возникло обязательство по сортировке леса, погрузке его в вагоны и отправке получателям с оформлением всех перевозочных документов. Убытки у хозяйства возникли в связи с тем, что предпринимателем были погружены в вагоны и отправлены получателям и некачественные лесоматериалы. В подтверждение обстоятельств, на которых фермерское хозяйство основывало свои исковые требования, последним были представлены железнодорожные накладные и отгрузочные спецификации, свидетельствующие о том, что лесоматериалы, принадлежащие хозяйству, были погружены в вагоны и отправлены их грузополучателям.

Проанализировав материалы дела и истолковав текст договора, арбитражный суд кассационной инстанции пришел к выводу, что заключенный между сторонами договор действительно следует квалифицировать как договор транспортной экспедиции, поскольку он предусматривает обязательства индивидуального предпринимателя по выполнению погрузки лесоматериалов, принадлежащих фермерскому хозяйству, в вагоны и их отправке в адрес получателей, что соответствует определению договора транспортной экспедиции, содержащемуся в статье 801 ГК РФ.

Вместе с тем договором не были предусмотрены обязанности экспедитора по приемке лесоматериалов от хозяйства с проверкой их качества перед погрузкой в вагоны. Поэтому арбитражный суд констатировал, что истцом не представлены доказательства нарушения ответчиком своих обязательств по договору транспортной экспедиции; железнодорожные накладные и отгрузочные спецификации такими доказательствами не являются, тем более что в качестве грузоотправителя по указанным перевозочным документам значится само фермерское хозяйство, которое не выдавало доверенности экспедитору. В связи с этим в удовлетворении исковых требований было отказано69.

 

Вторая особенность правового регулирования договора транспортной экспедиции, как отмечалось ранее, состоит в том, что правовые нормы об этом договоре, содержащиеся в главе 41 ГК РФ, далеко не исчерпывают законодательное регулирование договора транспортной экспедиции, напротив, в самом Кодексе (п. 3 ст. 801) имеется прямая ссылка на закон, которым должны быть определены условия выполнения договора транспортной экспедиции, а именно – закон о транспортно-экспедиционной деятельности70. Причем правила, которые будут предусмотрены этим законом, а также другими федеральными законами и иными правовыми актами (указами Президента Российской Федерации и постановлениями Правительства Российской Федерации), в иерархии правового регулирования условий договора транспортной экспедиции ставятся выше, нежели условия договора, выработанные по соглашению сторон.

Данное обстоятельство является свидетельством незавершенности правового регулирования договора транспортной экспедиции и, кстати сказать, доказательством того, что указанный договор никак не может быть квалифицирован в качестве “перевозочного” вида других известных гражданско-правовых договоров: поручения, комиссии, агентского договора, – как это имеет место в современной юридической литературе.

Именно применительно к договору транспортной экспедиции обнаруживается уникальность отмеченного подхода законодателя к регулированию соответствующих правоотношений. Такие нормы, которые отсылали бы к специальному закону и заранее отдавали бы ему приоритет перед соглашением сторон, невозможно обнаружить ни в отдельных главах ГК РФ, посвященных поименованным договорам, относящимся к категории гражданско-правовых договоров о возмездном оказании услуг, ни в его главе 39, посвященной общей модели договора возмездного оказания услуг.

 

В современной юридической литературе иногда встречаются попытки в рамках анализа признаков договора транспортной экспедиции обосновать квалификацию этого договора в качестве публичного договора (видимо, по аналогии с договором перевозки груза транспортом общего пользования). Например, Г.П. Савичев однозначно утверждает: “Договор транспортной экспедиции является публичным договором, поскольку речь идет об экспедиционных услугах, оказываемых профессиональными коммерческими экспедиционными конторами, агентствами, другими предпринимательскими структурами, которые по характеру своей деятельности обязаны соответствовать требованиям ст. 426 ГК”71.

В связи с этим следует заметить, что профессионализм исполнителя, осуществляющего предпринимательскую деятельность, отнюдь не является критерием отнесения того или иного договора к числу публичных договоров. Иначе все договоры о возмездном оказании услуг коммерческими организациями или индивидуальными предпринимателями придется считать публичными договорами. По этому поводу М.И. Брагинский правомерно указывает: “Режим публичных договоров является исключением из того общего, который опирается на принцип “свободы договоров”. Указанное исключение представляет собой один из случаев действия публичного начала в гражданском праве. Режим “публичных договоров” прямо противоположен режиму “свободы договоров”, наиболее полно выражающему частноправовые начала, составляющие основу гражданского права”72.

Как известно, целями отнесения того или иного договора к категории публичных признаются:

во-первых, необходимость защиты слабой стороны в соответствующем договорном правоотношении (потребителя товаров, работ, услуг);

во-вторых, создание гарантий функционирования свободного рынка, основанного на конкуренции между производителями товаров, работ и услуг, и, напротив, борьба с монопольными тенденциями.

А ведь смысл статьи 426 ГК РФ (публичный договор) состоит в предоставлении льгот потребителю, которые заведомо не распространяются на его контрагента, что ведет к выравниванию положения сторон в соответствующем договорном правоотношении73.

В дополнение к сказанному можно напомнить и о таком признаке публичного договора, как особый характер деятельности коммерческой организации, в силу которого выполняемые ею операции и услуги должны осуществляться в отношении каждого, кто к ней обратится (п. 1 ст. 426 ГК РФ).

Применительно к договору транспортной экспедиции практически невозможно обнаружить ни одного признака, позволяющего отнести его к категории публичных договоров, ни в целях (направленности) данного договора, ни в характере деятельности экспедиторских организаций. Напротив, многообразие вариантов выполняемых экспедиторами операций и услуг, которые могут быть предусмотрены конкретным договором транспортной экспедиции, исключает возможность применения механизма заключения публичного договора, обязательным требованием которого, как известно, является одинаковость основных условий договора для всех потребителей (п. 2 ст. 426 ГК РФ). Кроме того, не следует забывать, что экспедитор выполняет роль посредника между перевозчиком груза и грузоотправителями, грузополучателями, которые всегда могут отказаться от соответствующих посреднических услуг. Данное обстоятельство также свидетельствует о невозможности применения к договору транспортной экспедиции конструкции публичного договора.

 

———————————————————————————

53 Гражданское право: Учеб.: Ч. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 413. (Авторы соответствующей главы Д.А. Медведев и В.Т. Смирнов.)

54 Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Том II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 67–68. (Автор соответствующей главы Г.П. Савичев.)

55 Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 543.

56 См.: Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 06.06.2000 N ФО4/1421-282/А70-2000 // Справочная правовая система “Гарант”.

57 Иоффе О.С. Указ. соч. С. 544.

58 См., напр.: Иоффе О.С. Указ. соч. С. 544–545; Ходунов М.Е. Указ. соч. С. 156–157; Шварц Х.И. Указ. соч. С. 151–152.

59 Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве России. М., 2001. С. 438–439.

60 Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Том II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 66.

61 Гражданское право: Учеб.: Ч. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 413.

62 Гражданское право: Учеб.: Ч. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 413–414.

63 Шварц Х.И. Указ. соч. С. 151.

64 Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Том II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 65.

65 Иоффе О.С. Указ. соч. С. 544.

66 Ходунов М.Е. Указ. соч. С. 162–163.

67 Андреев В.К. Транспортно-экспедиционное обслуживание. М., 1997. С. 35–36.

68 Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Том II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 64.

69 См.: Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 09.10.2000 N А43-3667/00-4-144 // Справочная правовая система “Гарант”.

70 В настоящее время такой закон еще не принят.

71 Гражданское право: Учеб.: В 2 т. Том II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 66.